Error: Incorrect password!
Error: Incorrect password!
Фонд Головина, Евгения Всеволодовича
  Фонд Головина, Евгения Всеволодовича
 
Обновления Труды  
GOLOVIN.EVRAZIA.ORG  

Жан Рэй - люгеры безумной мечты

01.01.1999
Версия для печати  
(Продолжение)

— Вот люгеры безумной мечты.

И почувствовал зудящую боль в сердце: как просто, оказывается, быть раздавленным массой тупого немецкого юмора... Говорили, что эти парусники прибыли с берегов Адриатики и Тирренского моря, где люди до сих пор грезили о земле обетованной, которая, подобно волшебному Туле, затеряна в страшных полярных льдах. Не слишком обогнав ученостью своих далеких предков, они верили в легенды об изумрудных и даимантовых островах, в легенды, рожденные без сомнения в те минуты, когда их отцы встречали искрящиеся обломки айсбергов.

Из всех достижений науки, они ценили только компасы и буссоли — вероятно потому, что постоянное стремление синеватой стрелки к Северу было для них последним доказательством тайны Септантриона. И однажды когда фантазм как новоявленный мессия взлетел над постылыми волнами Средиземноморья, сети принесли рыбу отравленную коралловым летозом, а из Ломбардии не прислали ни зерна, ни муки — самые отчаянные и самые наивные из них поставили паруса и... До Гибралтара все шло благополучно, но затем изящные, хрупкие кораблики попали во власть атлантических ураганов. Гасконский залив изрядно обглодал флотилию, а несколько уцелевших парусников остались на гранитных клыках верхней Бретани. Деревянные остовы были проданы за гроши немецким и датским оптовикам. Только один крылатый голландец погиб, добравшись до границ своей Мечты, раздавленный айсбергом на широте Лафотена...

Но Север начертал над могилами этих корабликов гордые слова —

“Люгеры Безумной Мечты”...

— На Север, на Север, на Север Неистово рвется пропеллер...

В рассказе “Майенская псалтырь” Жан Рэй повествует об этом путешествии к магическому Норду еще более подробно ... Странный “школьный учитель”, в котором не трудно узнать некоторые зловещие черты одного довольно сильно дискредитированного веками христианства персонажа, нанимает команду бывалых моряков для участия в научной экспедиции к заброшенным и опасным уголкам земли. Уже с самого начала все идет как-то не так. Самый интуитивный член команды — каторжник и пьяница Тук — предчувствует безумие зла с первых дней странного вояжа.

“Напряжение ползло, сгущалось тяжелым молчанием.

— Посмотрите на море мистер Баллистер.

— Вижу, как и Вы, пробормотал я и опустил голову.

Что тут добавить, уже два дня море было на себя не похоже. За двадцать лет навигации я ни видил ничего подобного ни под какими широтами. Его пересакают полосы немыслимых цветов, там и сям закручиваются воронки, при полном затишье вздымается огромная, одинокая волна; из невесть откуда рожденного буруна доносится хриплый хохот, заставляющий людей вздрагивать и оборачиваться.

— Не одной птицы на горизонте, вздохнул брат Тук. Верно.

— Вчера вечером,

— продолжал он,

— крысы, что гнездились в отсеке для съестных припасов, выскочили на палубу, сцепились и единым клубком покатились в воду. такого я не видел никогда.

— Никогда,

— подтвердили остальные.

— Что-то стягивается вокруг нас, что-то хуже смерти...

Бедные моряки, Zeeman...

“Когда спустилась ночь, Джелвин сделал мне знак подняться на палубу и указал на топсель грот-мачты. От изумления у меня закружилась голова. Море — пенистое и рокочущее — объяло невиданное небо. Наши глаза тщетно метались в поисках знакомых созвездий. Новые конфигурации новых созвездий слабо мерцали в серебристых изломах ужасающей черной бездны.

— Господи Иисусе! Где мы?

Тяжелые облака заволакивали небо.

— Так пожалуй лучше,

холодно сказал Джелвин

— Не стоит им видеть всего этого. Где мы? Откуда мне знать?

— Уже два дня компас бездействует.

— Знаю.

— Но где мы?

— Похоже мы заплыли в другую перспективу бытия...

“Иная перспектива бытия” ..

Но она не сулит никому ничего хорошего. Один за одним гибнут члены экипажа страшно разорванные неясными массами, появляющимися из воздуха или вылезающими из моря в промокших фраках с восковыми руками. Потустороннее поворачивается своим особенно чудовищным оскалом к тем, кто силится строить свою жизнь на торжестве посюсторонних, бытовых ценностей, на доминации профанизма, обыденности и скепсиса...

Дьявол — школьный учитель, страж порога.

Dweller on the treshhold.

Он бдительно хранит вход в иную реальность, тщательно испытует отважных, жестоко расправляется с теми. кто не выдержал испытания, оказался слишком приземленным или робким... Но это педагогика. Жестокая, верно, но необходимая... Будь мы повнимательней уже сейчас, сейчас и здесь, интересуйся мы поактивней некоторыми запретными темами и ненужными в повседневной жизни дисциплинами путешествие на магический Север, в страну “небывалых созвездий” могло бы окончиться иначе... Но ... Жана Рэя такой поворот не интересует. Книги о посвященных и их инициатических путешествиях вряд ли будут успешно продаваться. Идиот-обыватель хочет, чтобы его пугали. И готов за это платить... До какой-то степени можно пойти ему в этом навстречу. Только однажды “черная литература” перейдет черту условности, нарушит договор о неприкосновенности мещанских мозгов и особенно физической интегральности буржуазного туловища. Кого-то побеспокоит (как говорит “граф Хортица”). Тогда... Тогда... Тогда... Сами узнаете, что тогда.

“Черная фантастика” возникает как жанр, становится актуальной и в каком-то смысле провиденциальной в ситуации, когда полностью утрачивается представление о целостном мире, характерное для традиционной цивилизации, то есть о мире, где равным образом разумны и размечены и сны и впечатления бодрствования, опечатаны мистическим символизмом материальные объекты, но вместе с тем и рационализированы и топонимически описаны пейзажи посмертный реальности. Цельность, Целое, Единое, монадическое, пронизывающее разнообразные миры, как мировая Ось — все это рассыпается, забывается, стирается. Тут-то и начинается неснимаемый и фатальный отныне конфликт между фрагментами демонтированной реальности. Рассудок, привычка и внятное эгоистическое чувство собственной шкуры обосабливаются в отдельную экзистенциальную камеру, баррикадируются от мистицизма, безумств, страстей и видений. Вторая половина , “проклятая часть”, “иррациональная составляющая” демонизируется, становится агрессивной, неприятной и разрушительной. Так попранная Цельность мстит дегенератам кали-юги за соглашательство с объективным роком циклического процесса.

Понятно, что солнце ночами заходит. Но зачем же немедленно отдаваться мраку. Даже в полночь солярный глаз не закрыт. Он все запомнит и за все отомстит.

Эта “солнечная месть”, это “напоминание о неизменности нордической Цельности”, это болезненный и садический приказ пробудиться — и составляет сущность послания “черной литературы”. Подлинной “черной литературы” — Майринка, Эверса, Лафкрафта, Оуена, Синьоля и , конечно, самого Жана Рэя, “мастера беспокойного присутствия”.

— Евгений Всеволодович, вы так это точно сформулировали... В вашем тексте об инфернальной метафоре...

“Суть метафоры заключается в полной необъяснимости перехода одного в другое. Однако, есть метафора сакральная и есть метафора инфернальная. Сакральная метафора — формула посвящения. Хотя неофит и не может объяснить процесса, он, тем не менее, знает цель. Современный человек, для которого бытие потеряло принципиальный смысл, подозревает, что после смерти возможно “что-то будет”, но уверен лишь в одном — в полной необъяснимости перехода. Инфернальность подобной метафоры предполагает тайну трансформации схематически известного в совершенно неизвестное. Здесь современная фантастическая беллетристика отличается от фольклора или классики. В сказках и легендах этнос потустороннего мира приблизительно известен: колдун к примеру знает, что ему необходимо превратиться в ликантропа, а не в кого-то еще. Ему внушено или доверено “имя”, заклинание, действенный субстантив. Герои новой фантастики отравляются в потустороннее без компаса, без карт и путеводителей. И единственные их гиды поэтому — интуиция и страх. Жан Рэй относится к писателям, для которых объективная реальность только эпизод в фантастической вселенной.”

Короткая эксцентрическая реприза в кабаре иллюзий... в Kabaret der Illusionen.

Тема моря, гигантских и безбрежных водных поверхностей преследует воображение Жана Рэя. Это тоже не случайно. Его эксцентричная интуиция тянется на Запад и на Юг, т.е. к тем ориентациям, которые в сакральной географии сопряжены с адом, с инфернальными мирами. Море, Атлантика, коррозийные воды Запада... Действие у Жана Рэя редко когда помещается в глубь материка, в пейзажи гор или равнин континентальной массы. Можно назвать его предпочтения — атлантическими симпатиями. Именно корабли и их обитатели, матросы, нищие, грубые, обездоленные, полностью оторванные от корней и домов, бродячие души становятся в центре инфернального столкновения с обратной стороной реальности.

В рассказе “Конец улицы” речь идет о странном корабле “Эндимионе”. Корабль предельно уродлив. Полуяхта — полупараход. Он безобразно сделан и отвратительно выглядит . Его внешний вид оскорбляет воображение мореплавателя. Но команда у него еще мрачнее. Южно-американские каторжники, с лицами погруженными в ничто, рабы-индейцы, первертные сомнамбулы-матросы, гниющие от малярии, и зловещий капитан Ольтена. Жестокий по ту сторону всякой жестокости. Корабль окутан мрачной атмосферы отвратительной тайны и сверхъестественного порока. Но самое страшное, инфернальное сердце “Эндимиона” — пустая каюта, в которой поселяется невыносимо чудовищное, невыразимое, явно нечеловеческое присутствие.

Когда наивные каторжники, подозревая, что капитан Ольтена хранит там сокровища, отваживаются заглянуть туда — в эту пустую каюту — они вылетают оттуда подобно мешку с перемолотыми костями, распластываясь на палубе как гротескные чайки под звездным небом...

Они лежат на животе — на том, что было когда-то животом — но головы повернуты в обратную сторону — к звездам, к которым они взывают в кощунственном искаженным последним ужасом славословии...

Жан Рэй так говорит о скрытом кошмаре Океана.

“На земле призраки лишь стонут и выкрикивают глупости в полуночном ветре, но фантомы моря поднимаются на борт и тихо душат вас или выбивают последние остатки разума”... Фантомы моря, атлантистские миражи...

— Я понял, или мне кажется, что я понял...

Даже на берегу в конвульсивных порывах садистического чарльстона или в объятиях портовых девиц Бангкока в коротких платьях, вырывающих последние банкноты из черных ладоней сифилитичной команды не оставляет бродяг в покое морской призрак, фиолетовые огни “Эндимиона”, удушающий зов ужаса из пустой — так ли она пуста — каюты... Тот конец улицы...

— Еще одна звезда потеряна на небе чьей-то любви...

— Тот, конец улицы. Вы знаете что там находится?

— Таверна у Джарвиса...

— Да, это отвратительный Джарвис...

— Особенно мерзок его китайский слуга — Фу Мань.

— Джарвис и Ольтена похоже как близнецы, тот же запах голландского табака, тот же не улыбающийся профиль, та же отеческая жестокость, торговца черными душами...

— Когда некуда идти, вы идете к Джарвису, к этой бойне душ, влекомые сгорбленным призраком вашей судьбы, мои братья по виски, братья по нищете... Вы растворяете последние остатки сознания в водах внутреннего ужаса ...

Вы ведь знаете, что у Джарвиса всегда наливают бесплатно, вы можете там веселиться и петь сколько угодно, и никто не попросит у вас монету, тем более ее все равно нет. Но лучше бы туда никогда не появляться...

Продолжение...  

Комментарии
BaldrsTod  Смысл 00.00.0000
 
 

Rambler's Top100
 
  Обновления | Труды | Форум  

Ссылки на дружественные сайты