Error: Incorrect password!
Error: Incorrect password!
Фонд Головина, Евгения Всеволодовича
  Фонд Головина, Евгения Всеволодовича
 
Обновления Труды  
GOLOVIN.EVRAZIA.ORG  

Алхимия (перевод из Титуса Буркхарта)

01.01.1999
Версия для печати  
(Продолжение)

Поскольку алхимия ведет человека к завоеванию вечного бытия, вполне возможно сравнить ее с мистицизмом. Показательно, что мистики христианские и еще более мусульманские адаптировали алхимические выражения и символы, касающиеся духовного овладения человеческой ситуацией, возвращения к центру или духовному парадизу, согласно упованию трех монотеистических религий. Алхимик Николя Фламмель (1330-1417), используя язык христианской веры, писал, что магистерий "... изменяет дурного человека в доброго, отсекает корень сущего греха - алчности - делает человека спокойным, религиозным и богобоязненным, сколь бы ни был он зол прежде, восхищает его в бесконечное милосердие и глубину дивных замыслов Божьих ..." Сущность и цель мистицизма - приобщение, причастность к Богу. Алхимия не говорит об этом. Но ее объединяет с мистицизмом вера в первичное "благородство" человеческой натуры; несмотря на бездну, разделяющую Бога и человека, несмотря на падение, уничтожившее "теоморфизм" Адама. Надо обрести чистоту человеческого символа перед тем, как человеческая форма может быть реинтегрирована в свой бесконечный и божественный архетип. В спиритуальном своем значении, трансмутация свинца в золото есть ничто иное, как реинтеграция человеческой натуры в ее первичном свете. Неповторимого качества золота, понятно, нельзя добиться простым сложением металлических свойств: таких, как масса, твердость, колорит и т. д. - точно так же "адамическое" совершенство есть не одно лишь собрание добродетелей. Оно неповторимо, подобно золоту, и человек, его "реализующий", не сравним с другими. Все в нем "первозданно" в смысле пробуждения изначального принципа. И поскольку реализация этого состояния относится к мистицизму, алхимия, в цветном плане, путь параллельный.

Однако "стиль" алхимического символизма столь отличен от теологической вселенной, что зачастую алхимию определяют как "мистицизм без Бога". Это, безусловно, несправедливо, ибо алхимия - ветвь или "оперативное измерение" герметизма, полностью ориентированного на трансцендентный источник всякого бытия. Алхимия предполагает веру - почти все мастера настаивают на практике молитвы. Алхимия сама по себе, как метод или искусство, не обладает собственной теологической структурой. Но не будучи a priori ни теологией, ни моралью, она рассматривает игру психических возможностей с точки зрения число космологической и трактует душу как "субстанцию", которую необходимо очистить, растворить и заново кристаллизовать. Она действует как наука или искусство природы, и для нее все состояния сознания - только аспекты единой "натуры", объединяющей внешнее (формы телесные и чувственные) и внутренние, то есть невидимые формы души.

При этом алхимию нельзя упрекнуть в обычном прагматизме, лишенном спиритуальной перспективы. Ее духовная сущность таится в более или менее конкретном символизме, призванном установить аналогию между царством минеральным и континуумом души - подобная аналогия обусловлена квалитативной визией материальных вещей, своего рода внутреннем зрением, которое проницает психические реальности "материально", то есть объективно и конкретно. Другими словами, алхимическая космология - доктрина бытия, онтология. Металлургический символ не просто формула или приблизительное описание внутреннего процесса, но, как любой истинный символ, откровение.

В силу своего "вне-индивидуального" взгляда на мир и душу, алхимия, скорее, "путь познания" (гнозы), нежели "путь любви", ибо проблема гнозы - не в еретическом, а в действительном смысле слова - "объективное" изучение связи души и "я". У мистиков, ориентированных на "путь познания", довольно часто встречается алхимическая манера выражения. Термин "мистика" происходит от "мистерии", от греческого глагола myein (молчать); мистика, ровно как и алхимия, избегает интерпретации рациональной.

Алхимическая доктрина окутана загадками и тайнами еще потому, что отнюдь не предназначена для всех и каждого. "Королевское искусство" предполагает, кроме высоких интеллектуальных возможностей, определенную диспозицию души - при отсутствии таковой, практика алхимии представляет серьезную опасность. "Разве тебе не ведомо, - писал Артефий, знаменитый средневековый алхимик, - что наше искусство есть кабалистика. Я хочу сказать, оно таинственно и его открывают только устно. И ты, глупец, думаешь о простоте своей, что мы явно и ясно будем излагать самый великий и важный из всех секретов? Разве следует понимать буквально наши слова? Уверяю тебя (ибо я откровений других философ), уверяю тебя: тот, кто хочет объяснить сочинения философов согласно ординарному и буквальному смыслу слов, заплутается в лабиринте, из коего никогда не выйдет, ибо не обладает путеводной нитью Ариадны". Синезий, живший, вероятно в четвертом веке н.э., высказывался сходно: "Они (истинные алхимики) выражаются символами, метафорами, образами, дабы их поняли только святые, мудрецы и разумом одаренные люди. Они соблюдают в своих произведениях некий метод и некое правило - человек знающий сообразит и, заблуждаясь иной раз, в конце концов, раскроет секрет". Гебер, резюмируя в своей "Summa" средневековую алхимическую науку, декларирует: "Не надо писать о магистерии совсем загадочно и не надо также объяснять слишком ясно и доступно. Я предпочитаю излагать так, чтобы мудрые поняли, умы посредственные заблудились, а дураки и безумцы сломали головы". Поразительно, что, несмотря на подобные упреждения, которых можно процитировать предостаточно, столько людей - особенно в семнадцатом и восемнадцатом веке - верили, посредством тщательного изучения текстов, найти способ фабрикации золота. Алхимические авторы, действительно, часто намекали, что оберегают секрет, дабы воспрепятствовать недостойным приобрести опасное могущество. Они использовали неизбежное недоразумение, удерживая на расстоянии неквалифицированных искателей. Но они никогда не говорили о цели материальной, не делая при этом аллюзии на истинную цель. От человека, охваченного страстью сугубо земной, подлинная суть ускользнет всегда. Читаем в "Герметическом триумфе": "Философский камень (с помощью коего низкие металлы превращаются в золото) обеспечивает долгую жизнь и освобождает от болезней, доставляет больше золота и серебра, нежели имеется у всех могучих завоевателей вместе взятых. Но этот камень отличается самым удивительным свойством: один его вид преисполняет счастьем обладателя, который никогда не боится его потерять". Первая фаза, похоже, подтверждает поверхностную интерпретацию алхимии, но вторая указывает достаточно ясно, что обладание камнем - данность внутренняя и духовная. В уже упомянутой "Книге из семи глав" - аналогичная идея: "С помощью Бога всемогущего, камень избавит вас от любых болезней и прибавит здоровья на будущее, сохранит от страданий и печалей, телесных и духовных терзаний. Он приведет вас от мрака к свету, из пустыни в дом, от необходимости к свободе". Двойной смысл всех этих цитат подчеркивает часто выраженную интенцию дать знание "достойному" и запутать "глупца". Алхимическая манера высказываться со всеми ее "герметическими" умолчаниями вовсе не прихоть того или иного автора. В приложении к своей известной "Summa", Гебер пишет следующее: "Каждый раз, когда кажется, будто я излагаю нашу науку ясно и открыто, именно тогда объект исследования затемняется почти полностью, И, тем не менее, я не стремлюсь нарочно сокрыть алхимическое действо за аллегориями и тайнами, но стараюсь отразить четко и разумно открытое по вдохновению от Бога всемогущего и бесконечно милостивого: Он благоизволил наделить, в его святой воле отнять..." Но, с другой стороны, учения алхимиков составлены таким образом, чтобы в процессе чтения "волки от овцы" отделялись. Гебер уточняет далее: "Считаю должным заметить, что в этой Summa я не трактовал нашу науку последовательно, а рассеял по различным главам. Это сделано намеренно, ибо в противном случае люди дурные, употребляющие знание во зло, проведают секрет наравне с добрыми...".

При изучении экспозиции Гебера в ее металлургической терминологии и более или менее прикладных описаниях химического процесса, поражают удивительные скачки его мысли: автор, не упоминающий ранее никакой "субстанции" (в применении к действу) вдруг советует: "А теперь возьми эту, хорошо знакомую тебе субстанцию, и помести ее с сосуд..." Или вдруг, после долгого рассуждения о невозможности трансмутации внешними средствами, он говорит о некой "фармакопее, которая лечит все больные металлы", изменяя их в серебро или золото. Логическое движение наталкивается на препятствие - это цель подобной манеры письма. Неофит вынужден остановиться у границы разума (ratio) и в конце концов, как сказал Гебер по поводу своего личного эксперимента, поразмыслить о сущности своего индивидуального бытия: "Возвращаясь к собственной сути, размышляя о том, как натура творит металлы в недрах земли, я распознал истинную материю, которая позволяет здесь, на земле, отныне совершенствовать". Алхимик должен перешагнуть этот интеллектуальный порог. Моральное испытание, как мы знаем, есть искушение использовать алхимию ради фабрикации золота. Алхимики часто настаивают: одни из главных трудностей работы - жадность, алчность. Этот грех можно сравнить с гордыней на "пути любви" или с иллюзией "я" на пути познания. "Алчность" в данном слуяае - одно из имен эгоцентризма, потакания страстям, пренебрежения к чему бы то ни было за пределами эго. Впрочем, одно из правил ученика Гермеса гласит: следует искать трансмутации элементов только ради помощи бедным - или взыскующей природе вообще. Это напоминает буддийский обет, звучащий примерно так: надо стремиться к более высокому озарению только ради блага всех креатур. Милосердие спасает нас от изощренности эго, которое во всякой деятельности преследует свое собственное отражение.

Могут, однако, возразить: не является ли наша попытка пояснить алхимическое знание нарушением первого постулата алхимиков, предписывающего умолчание и скрытность в данной области? На это следует ответить, что никакими словами нельзя досконально интерпретировать символы, хранящие ключ от глубокого секрета алхимии. Можно рассказать с той или иной степенью достоверности о космологических доктринах, о взглядах на человека и природу, о главных принципах "королевского искусства". И если бы даже удалось полностью объяснить герметическое действо, всегда останется нечто непередаваемое, но необходимое для его завершения. Подобно любому сакральному искусству в истинном смысле слова (то есть подобно любому "методу", ведущему к реализации сверхиндивидуальных ситуаций сознания), алхимия зависит от просвещения. Разрешение к началу работы над магистерием должно быть получено от мастера: только в исключительных случаях расступается инициатическая цепь, только очень редко духовное озарение взрывается неожиданно. В беседе короля Халида с мудрецом Мориеном находим следующий пассаж: "Одного желания здесь мало, необходимо одобрение мастера. Это основание нашего искусства. Необходимо, чтобы мастер часто работал в присутствии ученика. Того, кто знает последовательность действа и размеренность эксперимента, нельзя поровнять с книгочеем, сколь угодно пытливым..." И вот слова алхимика Дени Захария: "Я хочу, чтобы они, прежде всего, узнали, если еще не знают: эта божественная философия неподвластна ни людям, ни книгам. Напрасны усилия до тех пор, пока Бог не вдохновит наши сердца Духом Святым или откровением избранника своего".

Глава третья

Герметическая мудрость

Герметическое воззрение основывается на аналогии между вселенной-макрокосмосом и человеком-микрокосмосом: осевое средоточие подобной аналогии - Дух или универсальный Интеллект - первая "эманация" абсолютного, "единого".

Вселенная и человек взаимоотражаются: содержание во вселенной, должно, в известном смысле, находить аналог в человеке. Можно лучше понять сие соответствие, если свести его, хотя бы предварительно, к отношению между субъектом и объектом, познающим и познаваемым: мир как объект появляется в зеркале человеческого субъекта - мир невозможно воспринять вне этого последнего; субъект или зеркало, равным образом, характеризуется способностью отражения. Не существует объекта без субъекта и наоборот.

Продолжение...  

Комментарии
Комментарии отсутствуют
 
 

Rambler's Top100
 
  Обновления | Труды | Форум  

Ссылки на дружественные сайты